Дорога за горизонт. Где ты, враг мой? - Эйрик Годвирдсон

– Лорд… или помогайте, или позвольте попросить вас отойти и не мешать, – Кинну дохнуло в ухо деликатным шепотом.

– Я… я помогу. Что нужно, говорите.

Лекари, алхимики, целители – любой воин понимает, что от их искусства может зависеть жизнь. Смерть, даже уже случившаяся, получается, тоже не обходится без их слов и знаний… по крайней мере – такая.

На месте никто не сидел. Маги получили в свое распоряжение нетронутый кубок и все пустые, и те живо разделились на несколько групп – одни занялись изучением яда и составлением картины самого отравления, остальные присоединились к стражникам – как твердо высказался сам правитель, не стоит никого пока выпускать за пределы дворцового комплекса.

Стража прочесала дворец и окрестности буквально в мгновение ока – но никаких следов, что могли бы навести на виновника происшествия, кроме мертвого парня-слуги, сжимающего в руке пустой серебряный кувшин, не обнаружила.

– Кажется, он просто допил остатки вина из кувшина, – поворошив небрежно ливрею на слуге, а так же осмотрев лицо и закатившиеся глаза того, сообщил капитан стражи. – Лицо такое же – иссиня-бледное и словно окостеневшее. И пальцы не разжать, – добавил он, пытаясь вынуть тонкую ручку кувшина из скрюченной кисти незадачливого разносчика вин.

– Обратите внимание, – вмешался один из придворных алхимиков. – Кувшин совсем небольшой. На пять… ну самое большое шесть чаш. Что, если ему остатки вина посулили как награду за…

– Что?!? – почти хором воскликнули остальные.

– Погодите. Погодите. Никто из слуг не стал бы участвовать в этом деле, зная, что в кувшине отрава! – засуетился доселе молчавший глава дворцовой кухни, старший повар. – Я головой клянусь в абсолютной верности короне всех, кто со мной работает! Если надо – повторю это хоть перед ликами Сокрытых! Никто из слуг не мог отравить сиятельных князей и покушаться на самого Императора – ни за какие деньги! Нет таких денег и почестей в мире, как Зор силен, клянусь!

– Да и не стал бы этот несчастный юноша тогда допивать, знай он про яд, – предположивший пожал плечами. – Посулили ему наградой за особенно обходительное служение Старшим кланов. Вот, вина редкого подлить вовремя, например. Я об этом. Выглядело бы совершенно благопристойно – так ведь? Кто-то добыл редкого вина и пожелал порадовать правителя. О, совершенно прекрасный предлог, как мне кажется!

– А что это вообще за вино было? – внезапно вперед вылез чужеземец – какой-то рыцарь, посол, что ли? Ни стражники, ни кухари тем более, его имени не знали – а маги величали «амис ДэКэр». Этот самый ДэКэр брезгливо подобрал кувшин, все же извлеченный из мертвой хватки капитаном стражи и стоящий тут же, подле тела. Понюхал – очень осторожно. Задумчиво произнес:

– Такого на приеме вообще не подавали. Точно говорю. Эй! Кухарь! Разбираешься ли в винах?

– Конечно, – обиженно засопел тот. – Кто, по-вашему, их к подаче-то готовит, перемены все соблюдает, да и саму подачу блюдет?

– Ну так и скажи – узнаешь ли?

Кухарь так же опасливо втянул воздух над горлышком кувшина, зачем-то заглянул в него и наконец выдал:

– Нет. Это точно не из наших запасов. Вино вообще не гаэльское, если на то уж пошло. Крайморское, скорее всего. Точнее не скажу.

– Вот! – ДэКэр воздел указательный палец вверх. – Вот вам и идея – некто ушлый налил в кувшин вина и сообщил доверительно сему простодушному, судя по его круглой физиономии и застывшей на оной бесконечной растерянности, юноше – Мол, привез дорогой подарок. Только для самых знатных господ, смекаешь? Разнеси так, чтобы только в кубки к главам кланов оно попало, ну и господина всадника уважь… а что останется – тем полакомиться тебе никто не воспретит! Стройно ли?

– Стройно… да подозрительно легко, – осторожно заметил капитан стражи.

– Откуда вы знаете, что оно так и было? – протянул кто-то из магов, еще более недоверчиво.

ДэКэр как-то невесело усмехнулся:

– Господа, у меня дома, под боком, там, где я родился и вырос – удивительнейшая страна Тхабат. И вот там решать вопросы престолонаследия или сводить старые счеты посредством поднесения отравленного кубка считается в порядке вещей. Это одна из самых простых схем, на самом деле. Всегда мог быть рядом тот, кто слышал разговор несчастного глупого слуги с кем-то… кто и привез злополучное вино. Вот их бы я и поискал, на самом деле – господ с хорошей памятью и длинными… кхм, простите, двусмысленно получается, но как уж есть – ушами.

– Добрая мысль, – наконец согласился тот же самый маг. – Разумная.

Стража и маги вновь двинулись дальше – обходя все подряд, останавливая и допрашивая всякого, кого встретят – чуть ли не до садовника вплоть.

Рыцарь ДэКар же вернулся к государю и его окружению – он вообще-то собирался через полдюжины дней от коронации отбыть снова в Краймор по неотложным делам, и сейчас торопился. Он хотел как можно скорее рассказать Императору и его доверенным людям все, что знал об отравлениях и расследовании таких дел, справедливо полагая, что практически помешанные на законах чести и презирающие трусость гаэльцы совершенно в этой теме неискушены. Остаться и помогать сам он не мог, да и кто он был для них, чтобы вмешиваться? Но хотя бы так отдать дань уже заключенным договорам о поддержке связей.

Если бы рыцаря сейчас спросили, что он сам, как человек думает о произошедшем, он бы совершенно искренне ответил: «Скверная все же история вышла».

И добавить-то к этому точно было бы нечего.

Айлисса спешила через сад – было не особо темно, но она все равно то и дело оступалась.

Ее колотило мелкой дрожью, да и неудивительно – от произошедшего и взрослые мужчины бледнели и с трудом держали себя в руках, что уж говорить о ней, юной совсем девочке!

И если лорды, испившие отравленного вина, оказались для нее только излишне яркой, но какой-то все равно сюрреалистичной, ненатуральной картинкой – вот только что был таким, как ты сам, живой, ведущий беседы, шутящий, поднимающий здравицы за Императора и всех его соратников – и через миг стал безвольный ворох ярких тканей, то агонию незадачливого слуги с кувшином она видела слишком близко и слишком подробно, аж до дрожи врезалось в память, и она до сих пор не могла изгнать из головы эту сцену.

Переполох потихоньку упорядочивался, правитель – вот же где железная выдержка! – отдавал распоряжения, и постепенно вскипевший котел дворца все же превращался во что-то, все еще подвластное разуму и логике, а не только лишь горестным причитаниям или гневным выкрикам.

«Надо найти наставника… надо. Мне велели передать… Не отвлекайся. Ты делаешь полезное и нужное дело, потом дашь волю страхам, давай же, соберись, ну…» – мысленно твердила себе Лисс. Плоховато помогало, если честно, но все же – помогало.

Как назло, Кальбар Д'Ошелл умчался куда-то на противоположный край всего дворцового комплекса – наверное, лично все осмотреть собрался, наставник у нее такой… ответственный очень. И быстрый – не уследишь, куда и когда сорвется.

– Ну да где же вы, наставник? – отчаянно прошептала девушка себе под нос.

Внезапно ее от собственных терзаний отвлек очень громкий, истеричный какой-то вскрик.

Айлисса буквально подпрыгнула на месте – неужели опять что-то жуткое происходит?

Но тут же сообразила: это был вскрик не боли или страха – скорее досады или злости. Так может завопить получивший внезапную – и незаслуженную – пощечину, но никак не смертельный удар.

Сложнее было другое – голос она узнала.

Следом послышался второй голос, не менее хорошо знакомый девушке, служащей при дворе – и он, этот голос, отчитывал кого-то, поминутно столь грязно ругаясь, что у Лисс мигом вспыхнули уши.

Через миг послышалась речь и третьего собеседника первых двух – он сдавленно шипел что-то оправдательное, и опознавался с трудом, но и этот голос тоже казался вовсе не впервые услышанным. Девушка каким-то, совершенно не поддающимся никакому объяснению, глубинным чутьем внезапно поняла, что случайно услышала нечто очень важное, и потому, преодолевая накатывающий страх (скандалисты явно не хотят быть услышанными же, это очевидно!) и смятение, постаралась как можно тише приблизиться к источнику звуков.

Звуки перебранки доносились из-за неплотно прикрытого окна, задернутого занавеской. В эту часть сада смотрели окна очень немногих покоев, и она, пожалуй, даже смогла бы точно назвать комнату – но времени бежать в сам дворец не было.

– Ты что вытворил, я спрашиваю? Я что говорил, а? Какой план был, забыл совсем? Или тебе ночницы мозги выпили, а? Такой